Как в Кимрах жили при Хрущёве (к 125-летию со дня рождения Н.С. Хрущёва)

15 апреля 1894 года родился Никита Сергеевич Хрущёв – выдающийся деятель нашего государства, возглавлявший СССР с 1953 по 1964 годы.

После смерти И.В. Сталина Первым секретарем ЦК КПСС стал Никита Сергеевич Хрущев. В то время так называлась должность руководителя государства. Еще при жизни с иронией и насмешками многие современники относились к Н.С. Хрущеву, подобное отношение можно наблюдать и сейчас. Но для меня фигура Хрущёва больше положительная, чем отрицательная. Справедливо указывая на сопричастность его соратников, находившихся в то время у власти, к преступлениям сталинского режима, люди забывают, что Хрущёв прилюдно покаялся в этом. Не прямо, но косвенно покаялся на последующих партийных съездах.

Первое, что мне запомнилось после смерти Сталина,– это инициатива нового председателя правительства Г.М. Маленкова о снижении сельскохозяйственного налога в 2 раза. Хотя инициатива и принадлежала Маленкову, но все инициативы обсуждались в Центральном Комитете, где Хрущёв был еще не Первым, но и не последним секретарем. Вторым важным решением было принятие нового пенсионного законодательства. По закону от 1937 года на пенсию могли претендовать лишь жители городов и некоторые категории других граждан. Новый закон предусматривал пенсию для всех работавших и достигших пенсионного возраста. При этом увеличивался и ее размер. Но колхозники на пенсию рассчитывать не могли. И только лишь в 1963 году им установили пенсию в 12 рублей. Года через 2–3 увеличили до 20-ти рублей.

Такие облигации госзайма выдавали вместо части зарплаты

Следующей идеей была отмена государственных займов. До 1956 года все граждане СССР, имеющие доходы, обязаны были подписываться на очередной заем. Займы проходили ежегодно. Как правило, размер подписки должен был быть не менее месячного заработка. Вскоре после сообщения о новом займе на всех предприятиях, заводах, в колхозах по инициативе партийных комитетов собирались общие собрания, на крупных предприятиях – цеховые. Вначале говорилось о неустанной заботе партии и правительства о благе народа, затем начиналось выдавливание размеров подписки. Тон задавали дирекция, партактив, передовики производства, с которыми заранее была проведена соответствующая работа. Теперь надо было уговорить рядовых работников. Но каждый понимал, что подписаться на ползарплаты или еще меньше – это плевать против ветра. Администрация всегда найдет причину, чтобы наказать. Поэтому все проходило более-менее гладко. Сложнее было вести такую работу в колхозах. Как правило, там такие собрания длились дольше. «Обрабатывать» приходилось буквально каждого. Немногочисленные мужчины накурят – дым коромыслом, хоть топор вешай, За тучами дыма не разглядеть президиум. Все знают, что доходы колхозников мизерные и прижать их за сопротивление нечем. О каких-то социальных гарантиях, которые имели горожане и на которые могли давить парткомы, в деревне и понятия не имели. Деревенские уговоры были более длительными и шумными.

Я успел «подписаться» только один раз – на 50 рублей со своей стипендии в 140. Каждый заем, бытовой или государственный, предполагает его возврат. Для полноты картины надо сказать, что некоторая часть займов возвращалась населению в виде выигрышей по облигациям. Розыгрышей облигаций с каждым годом становилось все больше и больше. И денег от очередного займа едва хватало на погашение выигрышей по предыдущим вкладам, хотя в бюджете каждой семьи их доля не покрывала отчислений на последний заем. Это была гигантская финансовая пирамида, о последствиях которой  едва ли кто думал. Хрущёв прекратил ее рост и обещал возвратить деньги народу. Но не сразу…

Запомнились мне длиннющие очереди в Калинине (ныне Тверь) к киоскам «Союзпечати» за свежими газетами. Газеты, как и журналы в СССР были очень дешевы, но подписаться на них было очень тяжело. Издавались они, непонятно почему, ограниченными тиражами и распределялись по областям и районам, а внутри них – по предприятиям и организациям. Затем уже парткомы, профкомы предприятий сами решали, кому, на что можно подписаться, а кого оставить без газет.

Но с 1958 года тиражи на все издания «отпустили». Они стали регулироваться спросом. По этой причине с 1 октября 1957 года (день начала подписной кампании) в областном управлении «Союзпечать» было жуткое столпотворение. Тысячи жителей города явились оформить подписку. Подписаться отныне можно было на любое советское издание. И не только. Можно было подписаться и на периодические издания социалистических стран, в том числе и на югославскую газету «Политика», которая давала информацию о событиях в Египте или Венгрии с позиций коммунистических и капиталистических информагентств.

С того времени проблем с газетами не было. Стоит только удивляться, откуда взялось столько бумаги и производственных мощностей типографий. Лет 15 спустя, Евсей Николаевич Краснослободцев, работавший в Кимрском сельхозуправлении, с которым мне часто по работе приходилось контактировать, озадачил меня однажды вопросом: «Почему при Хрущёве под любую его идею, а то и авантюру почти моментально находились необходимые материалы и оборудование?» Я до сих пор не имею ответа на этот вопрос. Не имел его и Евсей Николаевич.

В 1957 году началась электрификация сельского хозяйства вместе со всей страной и в Калининской области. Это был грандиозный план. Работы шли одновременно в каждом районе, а районов в то время было раза в два больше. Все делалось вручную. Немногочисленные автомашины и трактора использовались лишь для доставки оборудования, которое «вдруг» откуда-то появлялось. А это тысячи километров провода, трансформаторы, электрощиты и приборы управления. Миллионы сельских жителей страны в течение 10-ти последующих лет получили электрическое освещение. Можно с уверенностью сказать, что к 50-тилетию советской власти страна была полностью электрифицирована. И это заслуга Хрущева.

При Хрущеве в деревнях и селах вначале мы радовались электрической лампочке. Но при нем в наш быт вошли телевизоры, стиральные машины, холодильники. С электрификацией села появилась возможность механизировать массу сельскохозяйственных работ: доение коров, уборка навоза, приготовление кормов, сушка и сортировка зерна, первичная обработка льна. В колхозах и совхозах началось массовое строительство механизированных животноводческих помещений. И оборудование для них отечественное кто-то уже приготовил. Появились в значительном количестве новые автомобили и трактора «Беларусь», самоходные комбайны.

Надо сказать, что в это же самое время по всей стране началось массовое строительство жилья для всех категорий населения. В городах и сельской местности было построено 16,8 млн. квартир. Жилищные условия улучшили 78,9 млн. человек. Это цифры официальные по итогам семилетнего плана. Но, если они и преувеличены, все равно масштабы строительства впечатляют. Семилетний план развития народного хозяйства 1959-1965 был утвержден 21-м съездом КПСС. За этот период повысилось благосостояние народа. Заработная плата рабочих и служащих выросла до 95,3 рубля или на 22,5%. И хотя не были выполнены задания по производству сельскохозяйственной продукции, планы по легкой и пищевой промышленности, к моменту отставки Хрущева даже в сельских магазинах товары легкой промышленности были в изобилии. Не стало проблем в сельских магазинах и с основными продуктами питания, не говоря уже о городских.

Страна Хрущеву досталась в прямом смысле нищая. Очереди за всем были неимоверно длинны. Запомнились с детства очереди за хлебом в Кимрах. Их занимали часов с 10, а хлеб привозили только к 14 в магазин на ул. Кирова, где сейчас Сбербанк. В нынешней Дубне, тогда это была деревня Подберезье, такая же история была у так называемого немецкого магазина на бывшей ул. Ленина. Здесь в очереди стояли и русские, и немцы. Хлеб – продукт ежедневного спроса. Но и другие продукты: масло растительное и сливочное, сахар, мясо и колбасы, селедка, конфеты – создавали такие же очереди по мере их поступления в магазины. Не лучше обстояли дела с одеждой и обувью. Не было не только одежды, не было и тканей в швейных ателье. Один из преподавателей нашего техникума ходил на занятия в перелицованном костюме. Сейчас, наверное, уже редко кто и знает, что означает это слово, а в до-хрущевские времена оно было в ходу. Некоторые мои однокурсницы вынуждены были ходить в заштопанных юбках. Того же самого требовали и мои брюки. Году в 1958 или 59 у меня развалились штиблеты. Пришел в главный кимрский обувной магазин на Майской площади – напротив памятника Сталину. В обувной столице на полке стояла всего-навсего одна пара ботинок. На мое счастье (скорее несчастье), оказался мой размер. Купил. Через две недели – развалились. (Оттого-то и остались на полке в одиночестве ботинки кимрского производства, что были с дефектом. А я, внук и правнук сапожников, этого дефекта не разглядел).

Основной политический лозунг в период 1959-1964 годов был «Все для блага человека, все во имя человека!» И в том, что этот лозунг не был очередным дежурным, я убедился в феврале 1965. В октябре 1959 меня призвали в армию. Я покидал страну, в которой ничего не было, кроме проблем. Хрущёв руководил страной уже шестой год, но переломить ситуацию еще не успел. Возвратясь в феврале 1965 к нормальной жизни, я с удивлением обнаружил, что попал совершенно в другую страну. Конечно, из газет, кинохроники, радио я знал, что происходит, но, чтобы так изменилась в лучшую сторону жизнь населения, я не предполагал. В стране было все, о чем в 1959 можно было только мечтать. Даже в сельских магазинах можно было без проблем купить основные продукты питания. Был в них и выбор одежды. В московских магазинах практически отсутствовали очереди. Хрущёв принял от Сталина страну с нищим населением, живущим за гранью цивилизации, и оставил ее своему преемнику Брежневу в более или менее цивилизованном виде.

А что после Хрущева? В 1965, 1966 годах никаких изменений не было. А в 1967 в палатке на ул. Урицкого (у рынка) я обратил внимание на масло под названием «Крестьянское». Обычное сливочное стоило 3 руб. 60 коп. Вологодское – 3 руб. 80 коп. (появлялось редко). Крестьянское же стоило 3 руб. 50 коп. Разница невелика, но «Федот был уже не тот». А через какое-то время простое сливочное масло вообще исчезло с прилавков кимрских магазинов. Еще через несколько лет исчезло и крестьянское.

Во времена Хрущева все продукты производились по стандартам, разработанным еще в 30-е годы при Сталине и Микояне. Эти стандарты не допускали в продуктах посторонних примесей. В брежневские времена началось массовое изменение старых стандартов. На смену натуральным продуктам стали приходить их заменители.

Далеко не все идеи Никиты Сергеевича были удачны. Некоторые умерли еще при нем, другие отменены вскоре после его смещения. Но именно Хрущёв был первым лидером СССР, который повернулся лицом к народу, стал думать о его благе. Не знаю, верил ли он в то, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», но он старался делать все от него зависящее, чтобы народ стал жить лучше. В октябре 1964 года Хрущёв был смещен с поста Генерального секретаря ЦК КПСС и отправлен на пенсию. Умер 11 сентября 1971 года.

Юрий БАХАРЕВ

На снимке: Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, 1962 год.

Дом Сорокина

Несколько минут хода от Подворья Свято-Троицкого женского монастыря в направлении Кимрки, и на пересечении трех улиц – Конной, Троицкой и Либкнехта – мы поравняемся с домом Ивана Алексеевича Сорокина, замечательного кимряка, так много сделавшего для своего села, неутомимого просветителя, организатора больших дел, умелого администратора.

Отец Ивана Алексеевича – Алексей Васильевич – был преуспевающим предпринимателем, потомком знаменитых кимрских хлебных торговцев. Семья владела каменными домами в центре села, в их числе два здания, в одном из которых сегодня располагается краеведческий музей, а в другом  находится художественная галерея.

Родился Иван Алексеевич в 1862 году, получил хорошее образование и уверенно вел свой бизнес: торговал обувью и гамбургским товаром, занимался производством цветной шагрени. Имя его дважды упоминается в алфавитном указателе торгово-промышленных заведений России среди крупных фирм. Жил он в этом доме со своей женой Агафьей Емельяновной. Верх здания был жилым, а низ занят магазином. В 1914 году Иван Алексеевич был избран членом Корчевской земской управы.

Кроме основных торговых и производственных дел, у Ивана Алексеевича было большое увлечение, которое, как видится уже из сегодняшнего далека, было внутренней потребностью образованного, нравственно здорового человека – он занимался просветительством, развитием культуры в селе, руководил театральным коллективом в купеческом клубе, 15 лет был начальником вольной пожарной дружины. После его вступления в должность (а было это в 1899 году) сеть дружин вокруг села стала заметно увеличиваться. И это не случайно. Сорокин, как писал современник, являлся их организатором и вдохновителем, давал хорошие советы и указания.

При Сорокине земство стало оплачивать выезды на пожар – по 10 рублей за каждый. При нем дружина вступила  в императорское Российское пожарное общество. От него исходило предложение о необходимости строительства водопровода. Мысль свою он обосновал тем, что при устройстве водопровода население пожелает взять в свои дома воду от магистрали, и через это должен получиться доход, так как за такие удобства население, вероятно, «пойдет своими жертвами (платой) навстречу пожарному обществу». В 1907 году постройка водопровода была начата и пошла беспрерывно.

Когда встал вопрос об открытии в селе общественной библиотеки-читальни, то именно Сорокин взял на себя все хлопоты по изысканию средств на это благое дело. Не найдя должного понимания среди людей состоятельных, он обращается к земскому начальству, к волостной администрации и получает согласие сельского схода на выделение денег из общественных средств. На ремонт дома, отведенного под библиотеку, шли суммы, вырученные от любительских спектаклей, от духового концерта. И библиотека в Кимрах получилась на славу. Она была открыта 4 января 1896 года.

«Удивительный характер» – так говорили о Сорокине современники. Когда он умер в 1918 году, ему были отданы заслуженные почести. Агафья Емельяновна надолго пережила своего мужа.

Вид с ул. Троицкой,  2019 год

А вот дом Сорокина стоит на стыке трех улиц в Кимрах до сих пор. «Состояние его неудовлетворительное» – так записано в карточке учета объектов культурного наследия, охраняемого государством. «Дом жилой» (код памятника 6902087000) с адресом ул. Кирова, 10 пережил множество трансформаций. Его использовали то под контору, то под разные виды торговли и бытовых услуг.

Архитектурное описание объекта приводим ниже.

Дом, построенный Иваном Алексеевичем Сорокиным, довольно прост в части архитектурных решений. Здание одноосевое, двухэтажное и прямоугольное в плане, имеет три парадных фасада, выходящих на три улицы: Кирова, Троицкая и Карла Либкнехта. Состоит из каменного основного объема дома и деревянного пристроя (где располагается входная группа), объединенного под одной вальмовой крышей. Дом является основным градоформирующим объектом, держащим стрелку расхождения улиц. Фасады спокойные, не имеют особых выступов и рельефного декора. Окна второго этажа декорированы широкими профильными наличниками в стиле неоклассицизма. По всему периметру здания тянется профильная протяжка фриза, отделяющего основное поле стены от карниза. Окна первого этажа широкие, также декорированы профильной протяжкой наличника. Когда-то окна были входной группой расположенных на первом этаже магазинов, о чем свидетельствуют старые фотографии дома. Ныне двери заложены.

Преуспевающий владелец мастерской по выделке шагрени Иван Алексеевич Сорокин продал свой дом в 1917 году, за год до смерти.

Мы уже рассказывали о семье Сорокиных, когда обращались к истории здания кимрского краеведческого музея, и все же сейчас напомним, что у Ивана Алексеевича был брат Николай.

Семья Николая Алексеевича Сорокина жила в доме, в котором сейчас находится краеведческий музей, в той его части, что выходит на улицу Урицкого и в которой находится выставочный зал музея. «Семья была культурной, в доме имелась большая библиотека иностранной литературы, и супруга Николая была постоянно с книгой в руках»,– вспоминал кимрский долгожитель, художник Макарий Шокин, друживший с сыновьями Николая – Федором и Сергеем. Было это начало ХХ века.

Оба сына Николая торговлей занимались мало, что огорчало отца, упрекавшего отпрысков в пренебрежении к торговому делу (самому почетному, как называл его в своих «Записках» М.В. Малюгин). Но у них были свои пристрастия. Федор окончил Строгановское художественное училище, в котором числился среди лучших учеников. В 1913 году, когда отмечалось 300-летие царствующего дома Романовых, костромское купечество заказало ему расписать золотое блюдо, которое предназначалось для подношения подарка царской семье. За эту работу Федор Николаевич получил на конкурсе первую премию, а от царя – именные часы с автографом. Прожил Федор недолго. Умер, по одним источникам, в 1918 году, по другим – в 1919.

Сергей Николаевич тоже был связан с искусством. До революции преподавал рисование в одном из учебных заведений села. Есть запись, что это была мужская гимназия, но документально существование таковой в Кимрах не подтверждено. После Октябрьской  революции Сергей работал в артели промкооперации счетным работником, затем –экономистом. Жил в одном из домов на Южной площади в Заречье. И до самой смерти хранил семейные реликвии. Умер в начале войны. Собственной семьей не обзавелся, и все его имущество перешло государству.

Вот такими мы застали семьи  Сорокиных Ивана и Николая Алексеевичей, потомков именитой в Кимрах фамилии начала прошлого века, века больших, а для нашей страны – коренных перемен.

На снимке: дом Сорокина,  20-е годы прошлого столетия.

Подворье монастыря, ставшее клубом

Интересные подробности духовной, политической, культурной жизни села, а впоследствии города, хранит наш следующий собеседник – дом №20.

Сегодня, как видим по вывескам, в нем расположились магазин сувениров, спортивный зал и фирменный магазин кимрской обувной фабрики «Никс». Но в памяти старожилов здание сохранилось как Подворье Ильинского Свято-Троицкого женского монастыря.

Монастырь этот был основан в сельце Иваньково, что близ села Ильинское. В 1893 году владелец сельца Иван Харлампиевич Круглов решает отдать свой старый деревянный дом с людской избой и скотным двором под монастырь и жертвует свое движимое и недвижимое имущество Кашинскому женскому монастырю. Но уже через год преподобный Савва, архиепископ Тверской и Кашинский, принимает решение открыть в этом месте самостоятельную общину.

24 июля 1896 года состоялось открытие монастыря. Первой его настоятельницей стала мать Евстолия. Молва быстро разносит весть о том, что в монастыре, среди прочих, находятся святые иконы из Афона и Троице-Сергиевой Лавры. Это привлекает в монастырь большое число богомольцев и паломников.

Вид на подворье Троицкого Ильинского монастыря с ул. Сиротской, 1920 год

Монастырь с годами укрепляется, растет его популярность, ширятся духовные и деловые связи с Кимрами. И вот в середине десятых годов прошлого века в волостном центре, в этом самом доме №20 открывается подворье Ильинского Свято-Троицкого женского монастыря. Одно из значений слова «подворье» – городская церковь с общежитием для монахов, принадлежащая монастырю, который находится в другой местности. Как раз наш случай. И случай этот открывает нам еще одну именитую кимрскую фамилию – фамилию Губенковых.

Впервые мы с нею встречаемся в Переписной книге 1710 года, в которой прописан Андрей Федорович Губенков, а у него сын Иван 16 лет и сын Борис 8 лет. К сожалению, поступательное развитие рода мы пока проследить не можем. Спустя более 150 лет тверской статистик Василий Покровский доводит до нас имя Сергея Григорьевича Губенкова. Он упомянут среди 28 кимрских торговцев, которые занимаются закупкой сапожного материала в Москве, Петербурге, на Нижегородской ярмарке и распродают его на месте, то есть в Кимре. Покровский сообщает, что ежегодно Сергей Григорьевич продает из своих лавок разного сапожного материала – а это и подошвенные кожи, и яловичные, и опойковые, и вообще все, что требуется для пошива обуви, – на 20000 рублей. Сумма весьма серьезная по тем временам. Для сравнения, например, фунт (приблизительно 408 грамм) лучшей говядины летом стоил 7-8 копеек, пошив сюртука – 1 руб. 75 коп.

Другой Губенков, Василий Сергеевич, также торгует сапожным материалом и реализует его на 10000 руб. в год. Спустя  тридцать лет он значится уже среди крупных торговцев кожевенным товаром. Но не только деловая хватка отличала этого кимряка. Был он усерден и к духовной жизни. Это не остается незамеченным. Василия Сергеевича избирают церковным старостой Покровского собора. 9 октября 1911 года (ст. ст.) при соборе открывается церковно-приходская школа, и Василий Сергеевич становится ее попечителем, а еще отдает свой дом под храм Ильинского подворья. Благодаря нашим замечательным краеведам мы можем сегодня говорить о том, каким же оно было.

Состояло подворье из двух каменных зданий, которые тесно примыкали друг к другу. Одно, двухэтажное, тянулось вдоль Конной (сейчас Кирова) улицы. В нем располагались служебные и вспомогательные помещения. Среди них несколько келий для монахинь, а также кухня, баня, кладовые, подвал с калорифером для отопления. Был и магазин для продажи крестиков, свечей и других церковных предметов. Другое здание, угловое – собственно храм, с церковью на втором этаже. Стены ее были покрыты росписями на библейские сюжеты, в трехъярусном иконостасе были размещены 34 иконы. В западной части располагались хоры. В храм с Сиротской (ныне К. Маркса) улицы вела широкая лестница. На звоннице имелось семь колоколов. Особо впечатляющими были часы, смотрящие на четыре стороны света и имеющие пять часовых колоколов.

Обслуживали храм монахини Ильинского Свято-Троицкого монастыря. Службы совершал священник монастырского соборного храма.

Просуществовал храм, а с ним и подворье, недолго, чуть более десяти лет. Когда при новом строе активизировалась борьба с религией, первой жертвой этой борьбы в Кимрах суждено было стать именно этому храму. В 1923 году он был закрыт, церковные ценности разграблены. Разобрали и колокольню. И ничто более не напоминало об «опиуме для народа». Дом Василия Сергеевича зажил новой, советской жизнью.

И жизнь эта была весьма насыщенной. В 1924 году здесь обосновывается Дом просвещения. В переоборудованном для него помещении второй этаж, где проводились богослужения, стал зрительным залом, а на месте алтаря оборудована сцена. Вместо хоров – балконы для зрителей. В других помещениях разместились библиотека и кружковые комнаты. Но ненадолго. Дом просвещения здесь не задерживается и уступает место комсомольскому клубу им. К. Либкнехта.

В клубе сразу начинается бурная жизнь. Среди различных кружков особой популярностью пользуется «Синяя блуза». Так назывался театральный коллектив под руководством И.Зотова. Члены этого кружка, используя местный материал, бичевали лодырей, пьяниц и, видимо, делали это хлестко. Одновременно отдавалась дань людям достойным. По воспоминаниям, выступления «Синей блузы» имели прекрасное музыкальное оформление, и заслуга в этом принадлежала одаренному музыканту Леониду Миглицкому.

На снимке: вид на спортзал ДЮСШ №1 со стороны ул. К. Маркса, 2019 год.

Учителей истории из Тверской области приглашают к участию в новом образовательном проекте

Учителя истории и обществознания Тверской области могут принять участие в новом проекте образовательно-просветительской направленности.

Государственный центральный музей современной истории России разработал мультимедийный интерактивный образовательный проект «Главный закон страны. 25 лет Конституции России», реализация которого осуществляется на средства гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества.

В подготовке проекта, поддержанного Министерством просвещения РФ, приняли участие разработчики Конституции, известные ученые иполитологи, специалисты ВЦИОМа и многие другие.

В рамках проекта в музее открыта выставка «Конституция моей страны» и разработан уникальный мультимедийный образовательный ресурс, адаптированный для начального, основного и среднего общего образования.

На выставке предусмотрены методические экскурсии и практические занятия, обсуждение возможностей использования фондовых музейных коллекций в организации и проведении уроков истории и обществознания. Каждый участник проекта получает методический комплект для использования в работе: информационно-справочные материалы и диск с записью интерактивных мультимедийных программ.

Дом Столярова, ветлаборатория… Что дальше?

Заканчивает квартал на углу улиц Конной и Сиротской (ныне Карла Маркса) дом Алексея Степановича Столярова. Личность в истории Кимр незаурядная.
Алексей Степанович Столяров

Родился он в селе 2 февраля 1866 года. Отец его Степан Иванович Столяров владел сапожной мастерской, большими партиями и на большую сумму сбывал товар в Москву, Петербург, на Макарьевскую ярмарку. В 1862 году сапоги его производства были представлены на Всемирной выставке в Лондоне и получили высокую оценку. Столярову был выдан диплом, который давал право мастеру ставить на голенищах особое клеймо.

В семье, помимо Алексея, были еще дети: Василий, Сергей, Иван, Зинаида и Елена. Так что было кому продолжать дело отца. Алексей же Степанович выбрал иной путь. Он оканчивает университет и начинает служить в Петербурге, в правлении Российского транспортного и страхового общества, сначала практикантом, а потом агентом этого общества в Кимрах.

Человек энергичный, с широкими интересами, Столяров создает в селе и свое дело – общество «Общая польза», которая снабжает отправителей ящиками под обувь, бумагой для прокладки в ящиках, рогожей, гвоздями и прочим упаковочным материалом.

Кроме того, как сообщает реклама, исполняет «за семикопеечную марку всякие коммерческие справки по покупке и продаже разных товаров в с. Кимрах».

Но и этим круг интересов агента и предпринимателя не ограничивается. Столяров становится внештатным корреспондентом ряда столичных изданий. И благодаря его перу читатели этих газет и журналов узнавали о наиболее примечательных событиях, имевших место быть в столице сапожного царства. Например, об открытии памятника Александру Второму, или об открытии общественной библиотеки-читальни, о Гостином дворе и т.д.

И это опять же не все. Алексей Степанович оставил нам уникальные книжки об истории, традициях, нравах и быте села. «В царстве обуви», «Летопись событий села Кимры Тверской губернии (с октября 1905 г. по февраль1906 г.)», в нашем краеведческом музее хранятся рукописи «Ушедшая Кимра» и другие. Написаны они очень наблюдательным человеком, хорошо знающим то, о чем пишет. И, что немаловажно, хорошим языком.

Обложка знаменитой книги

А.С. Столяров подготовил справочник «Адресная книга», включающий в себя около 3000 названий учреждений, торгово-промышленных заведений, мастерских села Кимры и торговых фирм со всей Российской Империи. И все же самой известной является книга Алексея Степановича Столярова «Село Кимры и его обитатели», вышедшая в свет в типографии «Московского листка» в 1899 году. В ней изложены максимально полные данные о дореволюционной истории нашего города, которые в 2007 году были использованы Г.И. Крюковой при подготовке серии очерков «Диалог прошлого с настоящим» в газете «Кимры Сегодня».

После революции Алексей Степанович продолжал какое-то время работать агентом, затем служил счетным работником в Кожпромсоюзе, тесно сошелся с работниками Кимрского народного музея, как тогда назывался краеведческий музей. С 1920 по 1923 годы – его хранитель, с ноября 1923 по 1925 – заведующий. Как раз при Столярове, в 1924 году, принято решение о реорганизации музея на новых началах и с новым названием – Кимрский уездный народный кустарно-производственный историко-этнографический музей. Вот только идею эту воплощал в жизнь уже новый директор – Николай Васильевич Шокин.

А судьба Алексея Степановича Столярова закончилась трагически, умер этот замечательный человек, патриот родного края, в крайней бедности в 1939 году. Похоронили Алексея Степановича Столярова в Кимрах, вот только данные о месте захоронения кимрского летописца народная память не сохранила.

Возможно, жизнь талантливого краеведа поломалась из-за судьбы его младшего брата Сергея Степановича Столярова, 1874 года рождения. Известно, что он был монахом в одном из монастырей в Смоленске, арестован смоленским ОГПУ 14 декабря 1927 года. Осужден 10 марта 1928 года на три года лагерей по ст. 58 п. 10 ч. 1 УК РСФСР. По этой статье давали серьезные сроки за пропаганду или агитацию, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений. Такой срок могли по этой статье дать и за распространение, изготовление или хранение литературы того же содержания.

Но давайте вернемся во времена сегодняшние, на улицу Кирова, к дому с номером 24/1.

Владелец его, агент Русского страхового общества Алексей Степанович Столяров, держал при доме, которым владел и в котором жил, лавку школьно-письменных и канцелярских принадлежностей. Но после революции большой дом пришлось продать. У него появились новые хозяева, а затем много лет его занимала ветеринарная лаборатория Калининского управления сельского хозяйства.

И все же в историю нашего города здание вошло как «Дом А.С. Столярова» – в реестре объектов культурного наследия, охраняемого государством, так именуется памятник градостроительства и архитектуры. Хотя в архитектурной части особых красот и излишеств строение не имеет, разве что нулевой кирпичный этаж с окнами, утопленными ниже тротуара.

Табличка на двери дома

В реестре Росимущества дом значится как «Ветлаборатория. Ветеринарная станция», здание нежилое, год постройки 1890. Дом находится в областной собственности, но уже несколько лет не эксплуатируется. По воспоминаниям современников, до конца 50-х годов прошлого века в бывшем доме А.С. Столярова жили несколько семей. Позже на первом этаже разместилась ветбаклаборатория.

В то время было очень много заболеваний животных. В лабораторию обращались представители колхозов и совхозов, животноводческих ферм. Принимались для проведения анализов биоматериалы скота, крупных и мелких домашних животных. Тут же выдавали справки, принимали оплату за услуги. О пристальном внимании к сельскому хозяйству в Кимрском районе говорит тот факт, что каждый год на заседание райисполкома готовился пространный доклад о санитарном состоянии ферм.

До сих пор в доме Алексея Степановича Столярова сохранились массивные двери, старинные печи с изразцами. Вот только увидеть все это нам на прошлой неделе не удалось. Как не удалось получить данные о собственнике здания и спросить его представителей о судьбе памятника культурного наследия. Но редакция направила запрос в территориальное управление Росимущества в Тверской области, и в ближайшее время мы вернемся к теме.

На снимке: так выглядит сейчас дом на пересечении улиц Кирова (ранее Конная) и Карла Маркса (ранее Сиротская). Памятник культурного наследия регионального значения не эксплуатируется.


Рейтинг@Mail.ru Проверка PR и ТИЦ Яндекс.Метрика