Архивы Ветераны - Кимры Сегодня
Памяти Виталия Потака, спортивного журналиста

Он пришел в редакцию «Кимры Сегодня» весной 2011 года.

Приземисто-неспешный пожилой мужчина, в мешковатом пиджаке, с пытливым взглядом и мягким выговором. «Битый жизнью», – подумалось. Пенсионер сказался тверским журналистом, спортивным обозревателем.

«Теперь живу у вас, в доме престарелых, – объяснил Виталий Леонтьевич. – Работал раньше в «Тверской жизни», был редактором спортивного журнала, сотрудничал с федеральными изданиями, публиковался в «Советском спорте».

Позже мы узнали, что в Кимрах он многих знает, знают в нашем городе и тверского спортивного обозревателя. Именно так называл свою журналистскую профессию Виталий Леонтьевич.

Лучше всего Виталий Потак писал про футбол. Даже сейчас, перелистывая подборку статей на сайте газеты, улыбаюсь художественности заголовков: «Звезда» разбила «Алмаз», «Наши «Спутники» всех сильней».

Алексей Мелешин делает счет 4:0 в пользу «Спартака». Ринат Дасаев в идеальных по технике прыжках отводит угрозы от своих ворот. Уже не верится, что «Звезда» забьет гол престижа. И тут случается непредвиденное. Выход из ворот на перехват мяча заканчивается неудачным падением и травмой Дасаева. Под аплодисменты кимряков и возгласы «Браво, Ринат! Браво!» великий вратарь покидает поле стадиона «Спутник».
Виталий ПОТАК, «Кимры Сегодня» №40, 5 октября 2012 года, «Звезда» и «Спартак» – родные команды»

Но шедевром аллегорий кимрского периода Потака можно считать заглавие: «Звезда» взорвала и потопила «Торпедо». В финале сообщается: «Ржевитяне очень надеялись на благоприятный результат и в Кимрах. Рассчитывали, что «Звезда» после поражения в Оленино – 1:4 окончательно потускнеет. Ан нет, команда собралась в сильнейшем составе. Отсутствовал только Евгений Бородоченко».

Осенью 2012 года внештатный корреспондент «Кимры Сегодня» вынужден был сменить место жительства и перебрался в Ржев. Кимрский дом престарелых сделали психоневрологическим интернатом, а его постояльцев перевели в другие учреждения. Виталия Леонтьевича Потака отправили в Государственное бюджетное учреждение «Ржевский дом-интернат для престарелых и инвалидов».

Цитата из «Ржевских новостей»: «12 августа нашему спортивному обозревателю Виталию Потаку исполнилось 70 лет. Виталий Леонтьевич появился в коллективе «РН» полгода назад и сразу прочно обосновался на 9-й странице издания, возродив давно забытую спортивную рубрику. С этого момента наши читатели в курсе всех спортивных событий города и региона, они теперь знают поименно всех тренеров и спортсменов, кто забивает красивые голы на траве и льду, кто добивается красивых результатов на дистанциях и на рингах, тем самым прославляя наш город. У 9-й страницы появился свой читатель: активный, молодой, энергичный. Таким остается, несмотря на солидный юбилей, и наш спортивный обозреватель. С юбилеем, Виталий Леонтьевич, долгих лет, здоровья, оптимизма, так держать!»

А в Кимрах двумя годами ранее мы писали: «Нашего футбольного обозревателя Виталия Потака в первый день матча унесли с игр на носилках … Скорая отвезла уважаемого корреспондента в больницу. Диагноз серьезный – подозрение на инфаркт. А с сердцем, как вы понимаете, не шутят…

Виталий Леонтьевич, как только пришел в себя, попытался вернуться в строй и требует отправить его на футбол, но редакция не дает. Поэтому просим пока довольствоваться сухой информацией о результатах очередных этапов и составе участников».

Он не был тем самым положительным человеком, о которых обычно рассказывают очерки районных газет. Скорее наоборот, ведь даже паспорт с датой рождения 12 августа 1943 года в городе Клин Московской области был оформлен заново в Твери в 2010 году. Он мало о себе рассказывал, больше о других. Фотографироваться не любил, любил выпить и приврать по жизни. Помню, помню… о мертвых либо хорошо, либо никак. Поэтому исправляюсь: наш спортивный обозреватель любил «немного приукрасить», например, в тексте для приятного прочтения. А читать заметки и репортажи Виталия Потака было истинным удовольствием – так вкусно он писал. Божья искра таланта, несомненно, была дарована этому человеку с рождения. Журналистского образования он не имел.

Кимрам Виталий Леонтьевич Потак запомнится навсегда как генератор идеи масштабного празднования 100-летия кимрского футбола. Сейчас трудно поверить, что в далеком 2012 году нам все удалось, и городская газета вытянула это грандиозное событие: нашла спонсоров, заручилась поддержкой властей, подготовила для публикаций большое количество исторических фактов и фотоснимков. Апогеем стал товарищеский матч звездных составов кимрской «Звезды» и московского «Спартака» на стадионе «Спутник» 30 сентября 2012 года.

В ржевском доме престарелых Виталий Потак провел последние шесть лет своей неординарной жизни. Последнее место работы – внештатный корреспондент газеты «Ржевские новости». Однажды Потак в очередной раз тихо пропал и больше не приходил в редакцию. Было это уже после 70-летия, которое тепло в журналистском коллективе отметили в 2013 году. А через два года Виталий Леонтьевич уже не вставал.

«Но иногда, – будто извиняясь, нам рассказала сотрудница интерната, – выступал с претензиями и сердился на обстоятельства».

Журналистский характер спортивный обозреватель проявлял до последнего.

Умер Виталий Леонтьевич Потак 12 марта 2021 года. Телефон единственного друга, указанного для контакта, не отвечал. Похоронили тверского журналиста за счет государства на ржевском Новом кладбище, что находится в непосредственной близости от д. Ковалёво. Финал социальных похорон – столбик со скромной табличкой, на которой лаконичные ФИО соседствуют с двумя датами 12.08.1943 – 12.03.2021. До своего 78-летия ветеран тверской журналистики Виталий Леонтьевич Потак не дожил пять месяцев.

На снимке: в день юбилея футбольный клуб «Ржев» сделал спортивному обозревателю «Ржевских новостей» подарок, приняв его в команду, и преподнес форменную футболку с фамилией и номером «70».

Лаптев Николай Константинович

В книге, посвященной истории 260-й стрелковой дивизии (первого формирования), которую напечатала на своих страницах газета «Кимры сегодня», есть совсем маленький фрагмент из воспоминаний бойца этой дивизии Николая Константиновича Лаптева. При создании книги мы имели только этот кусочек текста в своем распоряжении. В начале 2020 года в Кимрский музей позвонил его сын Сергей Николаевич Лаптев, проживающий в Удмуртии. Сообщил, что отец написал воспоминания об этих событиях и своей военной судьбе, и он может их прислать нам. Вскоре мы получили материал, который сейчас имеем возможность представить для всех.  В.П. Покудин, директор Кимрского краеведческого музея

Лаптев Николай Константинович родился 10.07.1923, д. Ап-Эштебенево Яльчикского района Чувашской АССР. В мае 1941 года окончил фельдшерское училище г. Алатырь (Чувашская АССР). Призван в ряды РККА в июне 1941 года в 260-ю СД (первого формирования). Красноармеец-санинструктор. С 15.10.1941 – попал в плен под с. Жирятино. Лагерь военнопленных в Брянске. Побег в августе 1943 года. Участие в боевых операциях в составе Брянской краснознаменной СД. В феврале 1944 года контужен, плен, лагерь военнопленных в Бобруйске. Побег, партизанский отряд им. Чапаева Полесского партизанского соединения (Белоруссия). Запасной 38-й стрелковый полк, г. Кирс. После войны четыре года сверхсрочной службы в железнодорожных войсках (восстановление мостов).

После демобилизации
Николай Константинович Лаптев, 1945 год

1949-1951 – фельдшер с. Юва Красноуфимского района Свердловской обл. 1951-1957 – медицинский институт, Свердловск. 1957-1962 – врач курорта Курьи Свердловской обл. 1962-1997 – врач г. Сарапул (Удмуртия). Врач высшей категории, трудовой стаж 41 год (1947-1988). Умер 12.07.1997.

Что я знаю о 260-й стрелковой дивизии, которая формировалась в г. Кимры в 1941 году, в июле месяце? Мало что осталось в памяти о тех далеких событиях (пятилетней давности), в которых я участвовал и был очевидцем. Не помню ни одной фамилии офицеров и солдат. Забыл и название населенных пунктов, в которых я был.

Начну с начала, т.е. с момента объявления войны. Когда объявили войну, я сдавал выпускные экзамены. Мы не думали, что нам придется участвовать в этой бойне. Думали – все это так же быстро пройдет, как финская кампания или события на озере Хасане.

В конце июня всех выпускников фельдшерской школы г. Цивильска Чувашской АССР отпустили по домам. Мы учились вместе с двоюродным братом Петром, приехали домой – и сразу приступили к работе в колхозе на вспомогательных работах. Потом участвовали, по призыву военкомата, в военных играх всего района и всех мужчин, которые жили в нашем районе Яльчики Чувашской АССР. 21 июля мы с братом пошли в райздрав, чтобы получить направление на работу в лечебные учреждения. Направление получили, а дома нас ждала повестка из военкомата, чтобы мы явились на сборный пункт для отправки в армию.

Наш возраст еще не мобилизовали, но нас как выпускников фельдшерской школы призвали. Призвали из района четырех человек, но одного забраковали как сына кулака или подкулачника. Один из троих (мой двоюродный брат) не вернулся. А мы вдвоем прошли через пекло войны и вернулись домой. Я физически, можно сказать, не пострадал, а Федор Князев пришел с войны инвалидом второй группы.

Всех выпускников фельдшерской школы Чувашии собрали, погрузили нас в пассажирские вагоны. Это было 23.07.41. Со станции Канаш до Москвы добирались больше двух суток. Сейчас-то это расстояние проходят около восьми часов. Навстречу нам ехали поезда на восток – эвакуировались заводы и население. Эвакуированные из Прибалтики в нашей деревне появились в середине июля.

На Казанский вокзал столицы прибыли вечером 25-26 июля. В пути нам говорили, что Москву бомбят, эвакуированные нам показывали осколки снарядов и бомб.

С Казанского вокзала нас повели на площадь Восстания, в институт усовершенствования врачей. Расположились у парадного подъезда, между колоннами, со своими котомками, там и ночевали. Потом нас разместили в Ногинском общежитии института. В Москве продукты продавались свободно. Мы накупили всяких восточных сладостей, это было для нас сверхблаженство.

С нами ежедневно занимались по военно-санитарной подготовке. Преподавали, по-видимому, бывшие сотрудники института. Все они были в военной форме, в звании от капитана до полковника.

На Москву были еженощные налеты немецкой авиации. Поэтому на крыше выставлялись дежурные, чтобы сбросить зажигательные бомбы с крыши. Но, к счастью, на наше общежитие такая бомба не упала и других бомб мы тоже избежали. Те, кто был свободен от дежурства, находились в подвальном помещении. С вечера над всей Москвой на разной высоте выпускались большие аэростаты. Это, кажется, называлось «воздушное ограждение».

Каждый день в институт приезжали «покупатели» из разных частей и увозили в формирующиеся воинские части. Меня «купили» где-то числа 1-го августа.

Нас было 5-6 человек. Сели в поезд на Савеловском вокзале во второй половине дня, доехали до Савелова-Кимр. Ночь провели на вокзале, а утром распределили нас по полкам.

На пароме перебрались на другую сторону Волги, в какой-то большой сосновый лес. Там меня определили в стрелковую роту. Накормили гречневой кашей, хорошим супом с порядочным куском мяса.

Утром обратно через Волгу на пароме переехали и стали грузиться в товарные вагоны. Я был в вагоне, где располагался штаб роты. Здесь же находились писарь, старшина роты, командир роты и один из взводов. Солдаты были малообученные, в возрасте 35-50 лет, оторванные от мирного труда. Многие из них были работниками обувной фабрики города Кимры. Мы в шутку говорили, что это «дивизия сапожников».

Ехали мы через Москву, через кольцевую дорогу. Нас не бомбили. Чем занимались в дороге? Только разговорами. Мужики говорили, что нас таких на фронт не возьмут и повезут в Закавказье, на границу с Персией, там тоже был какой-то конфликт с Персией.

Ночью 3 августа остановился поезд между Брянском I и Брянском II, по тревоге стали разгружаться. У меня было четыре санитара, тоже разгрузились со своим имуществом. Все это делалось как-то неумело и не особенно организованно.

Расположились в сосновом лесу около небольшой лесной речки. День был теплым, солнечным, веяло тишиной и мирной жизнью. Покупались хорошо, отдохнули. А рано утром пошли по центру города Брянска. Население по всей дороге провожало нас, стояли в основном женщины и дети. Одна старушка остановила меня, вручила пару вареных яиц и сказала: «Милый мальчик, неужели и тебя взяли на войну? Может, ты добровольцем пошел?»  Я ей ответил: «Нет, бабушка, я вполне созрел для армии, несмотря что я такой маленький и худенький». Она меня перекрестила и пожелала, чтобы я жив остался. Ее слова, как видите, потом сбылись.

Двинулись мы по Варшавскому шоссе в направлении Рославля. Сколько прошли, не знаю, потом с шоссе свернули налево. Устали до невозможности. Был один заболевший солдат. Я обратился к командиру роты, чтобы его подвезли на повозке. Но он сказал: «У меня нет лишней повозки и лошадей, чтобы вести кого-то. Мои повозки везут боеприпасы». И представьте себе, солдат на вторые сутки поправился.

Остановились в каком-то населенном пункте, в барском фруктовом саду, и был там старый, ветхий барский дом с деревянными колоннами и деревянной крышей. Ночью нас с самолета обстреляли и сбросили несколько бомб. Но жертв и материального ущерба не было. Я так устал, что всего этого даже не слышал. Проснулся от того, что писарь (пожилой и горбатый мужчина) стоял на четвереньках надо мной и что-то бормотал.

В тот же день мы перебрались в какую-то деревню. По ее окраине, по небольшой речке, проходил танковый ров.

Рота расположилась в деревне. Один из взводов был выдвинут за танковый ров в так называемое «боевое охранение». А за лесом в том направлении была станция Клетня. И мы туда в составе всей роты ходили в так называемую «разведку боем». Но узнав, что в Клетне находятся немцы, вернулись на старое место и расположились в той же деревне, с боевым охранением. Потом немцы стали навещать нас в виде разведки и с миноментным обстрелом.

Где-то 28-30 августа меня как санинструктора и нескольких солдат из роты перевели во вновь формировавшийся заградотряд из личного состава дивизии. Заградотряд этот находился при штабе дивизии на окраине леса населенного пункта села Жирятино.

Полк, в котором я служил, видимо, все же был 1028-й, а не 1026-й. В заградотряде нас было около 200 человек. Командир отряда в звании капитана, родом из Казани – татарин.

1-2 октября отряд был поднят по боевой тревоге, и выдвинулись мы за деревню Жирятино в западном направлении по какому-то глубокому оврагу. И там я впервые увидел командира дивизии и, скорее всего, начальника штаба, в воинском звании полковников – шпалы в петлицах.

На горизонте были видны движения немцев на правом фланге, они как бы охватывали нас. Мы заняли оборону в Жирятино по речке Судость. Немец в нашу сторону активности не проявлял. Были небольшие обстрелы из минометов. Что делалось на флангах, нам было не известно. Да солдат мало что знал. Знал, что перед ним немцы – враг, а что делалось на флангах, знать ему было не положено. Вооружены мы были винтовками образца 1898 года, карабинами и станковыми пулеметами – и то небогато, бутылками 0,5 л с зажигательной жидкостью, ротными минометами и одной десятизарядной винтовкой на взвод или отделение, которые себя не оправдали, как и ротные минометы. А автомат ППД видел только у адъютанта полка, который ездил на хорошем коне и автоматом за спиной.

При обороне Жирятино в нашем отряде смертельных случаев, кажется, не было, только несколько ранений средней тяжести.

13 октября вечером мы оставили Жирятино и стали отходить на восток. Солдаты говорили: постольку поскольку нашу дивизию потрепали, идем на пополнение. Мы даже не знали, что находимся в окружении. Ночевали в каком-то населенном пункте. Утром были на ст. Выгоничи. Войска отступали большими колоннами, и мы влились в эту колонну по направлению на восток.

Как выяснилось, несколько командиров отряда не стало с момента отхода, затем в течение двух суток сменилось их много. К вечеру остановились в каком-то лесу, наш отряд окопался на опушке поляны. Где-то недалеко было несколько залпов «Катюши». Потом артогнем, минометным огнем и бомбежкой стреляли немцы по нашим частям. Ночью мы не спали и не принимали пищу двое суток. Когда рассвело, немцы из леса в нашу сторону стали стрелять из автоматического оружия.

Обстановка была неясная. С вечера ушел командир отряда выяснять обстановку, потом его заместитель, потом стали выяснять командиры взводов. И солдаты стали разбредаться по лесу. Я с двумя раненными в руку пошел искать санроту или санбат. Были голодными, наткнулись на машину с продуктами, которую солдаты разоряли. Интендант в звании лейтенанта угрожал расстрелом, но его никто не слушал. Нам достался целый ящик комбижира, даже при нашем голоде его много не съешь. Пошли дальше, увидели две машины «Катюш», которые были взорваны. Видели убитых солдат и гражданских. Потом посчастливилось наткнуться на полевую кухню, которая была перевернута. В котле оставалось несколько кусков свиного мяса. Мы с удовольствием поели, можно сказать, досыта.

Поблизости был блиндаж, в котором, по-видимому, находились повара, но их не было. Блиндаж был устлан мехом овчины. Мы там уснули, а проснулись от команды «Рус, ауфштейн». И оказались 15 октября в плену.

Погода испортилась, пошли дожди, пролетал снег. Мы двое суток или больше шли по бездорожью. Ночевали в церквях, спали сидя или стоя, из-за большой тесноты. Как оказались в Жиздрах, обходя Брянск, не представляю. В Жиздрах находились в бывших воинских казармах. На дорогу дали нам по полбуханки хлеба и повели в Брянск. В дороге конвоиры расстреливали при малейшей попытке к бегству и тех, кто не мог передвигаться. Так что по сторонам дороги лежали убитые. Ведь перед нами тоже были колонны военнопленных.

В Брянске-1, на территории, кажется, локомотивного завода, в их цехах и складах был организован лагерь военнопленных. Кормили нас, как последних скотов. Лагерь был огорожен в несколько рядов колючей проволокой, а по углам на вышках-будках установлена охрана с пулеметами.

Люди стали умирать от голода, холода и непосильного труда. Большинство военно-пленных были из Калининской области. Смертность больших размеров охватила ноябрь и декабрь.

В лагере был страшный голод и произвол немецких солдат. Военнопленного мог расстрелять, истязать каждый немецкий солдат. В лагере организовался лазарет военнопленных. Начальником лазарета назначили военнопленного врача (не помню фамилию), по национальности еврея, который мог изъясняться на немецком языке. По моему мнению, он был очень хорошим человеком, преданным советской Родине. Заместителем его по лечебной части был врач Бондаренко, который помог мне устроиться санитаром в лазарет. Тем самым спас мне жизнь.

В марте 1942 года немцы заподозрили, что в лазарете существует подпольная организация, способствующая побегу военно-пленных из лагеря. Весь медперсонал, начиная с врачей и санитаров, был выстроен на плацу лагеря, и высечен розгами каждый пятый врач и каждый десятый фельдшер и санитар (в том числе и я) за сокрытие вывоза военнопленных из лагеря на кладбище с умершими.

В декабре 1941-го – январе 1942-го к нам в лазарет водили под конвоем нашего советского генерал-майора на перевязку (он был ранен в руку осколком, фамилию не помню). Но он всегда при первой возможности вселял в нас надежду на нашу победу. Как сложилась судьба этого генерала – не знаю, но очень хотелось бы, чтобы он был жив. Ведь в конце 1941 года немцы много шумели, да и газета «Речь», издававшаяся в Брянске, говорила, что Москва взята немецкими войсками. Всех советских военнопленных запугивали, что нас на Родине ждут долгосрочные заключения или смерть, т.е. расстрел.

Где-то в апреле (в начале) заболел я сыпным тифом и попал в тифозное отделение. Персонал был полностью из военнопленных врачей и девушек-медсестер. Немцы в это отделение не показывались. Многие умирали, но я остался жив. По-видимому, за счет молодости (18 лет).

Сестрички были там настоящие сестрички, которые своим теплым, сердечным отношением и уходом помогали выжить и вылечиться от такого тяжелого недуга, как сыпной тиф. Надо сказать, в лагере военнопленных были в основном преданные своей Родине, своему народу люди, которые оказались по ряду причин в числе несчастных узников. Полицаями там служили люди неустойчивые или же ранее бывшие врагами советской власти.

После выхода из сыпнотифозного барака меня отправили в небольшой лагерь военнопленных из Брянска-1 на Брянск-2, где я был санинструктором или, как меня звали, «врач».

В лагере было около 200 человек. По болезни людей приходилось освобождать от работы, иногда и без болезни, за что мне попадало в виде подзатыльников или угрозы расстрела.

В 1943 году с остальными военнопленными меня направляли на всевозможные работы. Рыли бункеры, отгружали грузы с вагонов. И в августе мы со Степановым Михаилом бежали из плена. Помогали нам в этом братья Морозовы со станции Снежетьская и их отец. В сентябре, после освобождения Брянска, некоторое время были в запасном полку и затем в виде пополнения прибыли в Рославль, в Краснознаменную Брянскую дивизию. Всех нас, молодых, отобрали в роту автоматчиков и роту ПТР в один из полков этой дивизии (номер полка не помню).

В роте автоматчиков был я рядовым и исполнял функцию санинструктора. Я был многим обязан Степанову Михаилу, с которым мы бежали из плена. Он на два года старше меня, сильный физически и духовно сильный человек, во многом помогал и опекал меня. Но в одном из боевых заданий был тяжело ранен, и я лишился такого товарища, о котором до сих пор ничего не знаю. Родом из Калининской области, населенный пункт как будто Великооктябрьск.

В роте автоматчиков народ в основном был в возрасте 20-22 года. Веселые, жизнерадостные, умели шутить, петь и плясать. Запомнились мне тогдашние две частушки:

Фриц стоял у шалаша,

Притаившись ель дыша.

Как увидел ППШ,

Так из Фрица вон душа.

Припев:

Вот штука, это штука.

Это, брат, штуковина.

Эта штука всему миру

Будет не диковина.

Захотели фрицы кушать,

Стали кухню окружать,

Налетели самолеты –

Стали фрицев угощать.

Припев.

Любили исполнять перед боевым заданием песню: «Вьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола, как слеза». Она отражала наше настроение, наши чувства, наше положение в тот момент. Когда один из взводов шел на боевое задание, брали меня с собой как санинструктора. После выполнения задания шел другой взвод, брали меня вновь с собой.

В феврале, где-то в середине, наша рота автоматчиков прикрывала саперов, которые делали проход в проволочном и минном заграждениях, а потом в этот проход прошли пехота и мы, автоматчики, и взяли немецкий укрепленный пункт. За что в числе других я получил медаль «За отвагу» за №794641.

24 февраля 1944 года нас, оставшихся от полка людей, в составе двух рот заслали в тыл врага блокировать дорогу, которая снабжала боеприпасами передовую немцев. Дорогу эту нам удалось блокировать в течение 5-6 часов. Немцы подбросили большие подкрепления и нас выбили. Часть укрылась в лесу, другие погибли или были ранены и пленены, в том числе и я.

Один из партизанских отрядов на марше под Бобруйском

На вторые сутки я оказался в числе контуженых и раненых в лазарете военнопленных города Бобруйска. Через две недели мог ходить и работать в лазарете военнопленных. Через неделю нас, двух фельдшеров, увезли под конвоем в село Хоромцы, где располагался госпиталь выздоравливающих немцев. Среди местных жителей и эвакуированных граждан из полосы фронта свирепствовал сыпной тиф. Нам поручено было работать в этом очаге, чтобы не распространять заразу на другие населенные пункты (немцы очень боялись этой болезни).

Мы за короткое время познакомились с местными жителями, которые помогли нам связаться с партизанами и уйти к ним в лес. Мы по деревне Хоромцы могли ходить только днем, вечером при появлении на улице могли быть убиты любым патрулем.

Партизаны, которые нас приняли, были из отряда имени Чапаева Полесского партизанского соединения. Командиром отряда был местный председатель колхоза Пакуш, комиссар отряда Кузьмин (если память не изменяет), начальник штаба то ли Дуров, то ли Дубровский.

Ушло нас в партизаны два фельдшера. Был я в партизанах около двух месяцев (50 дней). За это время особых партизанских подвигов не было. Потому что перед моим приходом (в марте-апреле) была большая карательная операция на партизан, и они уходили на запад, а вернулись на старое место где-то в конце апреля.

Я с ними ходил только несколько раз на связь с подпольщиками, то есть в мои обязанности и товарищей со мной входило прикрывать тех, кого могли преследовать. Последнее задание было – связаться с наступающими частями Советской армии. Но это делал я с другими товарищами.

После соединения я попал в запасной 38-й стрелковый полк. Полк этот формировался в Можге. Здесь много было людей из Удмуртии.

После войны я еще четыре года прослужил в железнодорожных войсках, восстанавливали железнодорожные мосты, дороги.

На снимке: Николай Лаптев накануне призыва в 260-ю стрелковую дивизию, 1941 год.

Ушла из жизни Н.П. Шошина, бывший председатель Кимрского городского Совета ветеранов

14 декабря на 86-м году жизни после тяжелой болезни скончалась Нина Петровна Шошина, детство которой пришлось на тяжелые годы войны.

Родилась она в селе Липяги Рязанской области 22 февраля 1935 года. Началом трудовой деятельности послужило окончание московского техникума и направление в Кимры на обувную фабрику «Красная звезда». Работала мастером участка. За высокие показатели в трудовой деятельности, коммуникабельность и профессионализм Нина Петровна назначалась начальником цеха, заместителем начальника филиала №1.

По истечении 15 лет работы руководителем производства Н.П. Шошина возглавила партийный комитет фабрики и 23 года была секретарем парткома. В городе и области ее знали и ценили как общественного и политического деятеля. Нина Петровна избиралась членом областного комитета КПСС и городского комитета, а в 1986 году ее делегировали в Москву на XXVII съезд КПСС.

Государство высоко оценило заслуги Н.П. Шошиной во всех отраслях деятельности, наградив орденом Трудового Красного Знамени и орденом Знак Почета. Несмотря на большую загруженность в работе, Нина Петровна сумела заочно получить высшее образование. А после выхода на заслуженный отдых продолжала работать, возглавляла в Кимрах с 2006 года учреждения культуры – районный Дом народного творчества, а затем Молодежный центр «Современник».

Ремонт в здании «Современника» к тому времени не проводился более двадцати лет. Не было постоянного штата сотрудников. Как добросовестный руководитель, в столь тяжелые для культурных учреждений времена она добилась не только сохранения здания, но и ремонта, собрала и объединила грамотный, целеустремленный коллектив сотрудников.

В 2010 году Нина Петровна оставила работу и вскоре была избрана председателем Кимрского Совета ветеранов. И на этом поприще Н.П. Шошина зарекомендовала себя грамотным, чутким и внимательным руководителем. Она помогла многим ветеранам преодолеть трудные жизненные ситуации, обращалась за поддержкой в администрацию города и областные структуры, добивалась решения проблем.

Администрация города Кимры и Совет ветеранов глубоко скорбят по поводу кончины Нины Петровны Шошиной, выражают искреннее соболезнование родным и близким, всем, кто знал и любил ее. Светлая память о Нине Петровне сохранится в сердцах каждого, кто ее знал, а имя – в истории нашего города.

Прощание с Н.П. Шошиной – 17 декабря, в 14 часов 15 минут, во дворе дома, где она жила: улица Красина, 4. Покоиться она будет на городском кладбище в Заречье.

 

Родным и близким Нины Петровны Шошиной

Примите глубокие соболезнования в связи с кончиной Нины Петровны Шошиной. Ушел из жизни очень светлый, добрый, целеустремленный человек, настоящий гражданин, всегда готовый словом и делом содействовать решению самых разных вопросов городской жизни, прийти на помощь всем, кто в ней нуждался.

Это огромная, невосполнимая утрата как для родных и близких Нины Петровны, так и для всех, кто ее знал.

Полностью разделяю ваши скорбь и безмерное горе. Светлая память о Нине Петровне Шошиной навсегда останется в наших сердцах.

Сенатор Российской Федерации А.Н. Епишин

 

Любим, помним, скорбим

14 декабря на 86-м году ушла из жизни Нина Петровна Шошина. Cвои лучшие годы она работала на фабрике «Красная звезда». Отдавая все способности и знания работе, она старалась понять сложившиеся обстоятельства и принимала своевременно справедливые решения, помогая людям, поддерживая их в трудных ситуациях.

Будучи председателем Совета ветеранов, она вновь посвятила всю себя служению людям.

Коллектив и Совет ветеранов фабрики «Красная звезда» выражает глубокое соболезнование супругу Игорю Валентиновичу, сыну, внукам, родным и всем, кто ее знал и уважал.

Совет ветеранов фабрики «Красная звезда»

 

Выражаю искренние соболезнования мужу, родным и близким в связи с уходом из жизни Нины Петровны Шошиной

Это тяжелая потеря для очень большого числа ветеранов войны и труда, вооруженных сил и правоохранительных органов, для всех, кто лично знал Нину Петровну.

Долгое время она возглавляла Совет ветеранов в городе Кимры. Была Человеком большого сердца, открытой души, высочайшего уровня ответственности. Очень уважаемым человеком. До последних своих дней Нина Петровна Шошина оставалась неравнодушной ко всему, что происходило в городской общественной жизни.

После ее ухода на заслуженный отдых мы продолжали сотрудничество с Ниной Петровной, поздравляли друг друга с Днём Победы, обсуждали важные для сообщества ветеранских организаций Верхневолжья, для Кимр и Кимрского района темы. Тверской областной совет ветеранов скорбит вместе с кимрской общественной организацией.

С искренним сочувствием, председатель Тверской областной общественной организации ветеранов войны и труда Л.Б. Щербакова

 

Она всегда останется в наших сердцах

Не стало Нины Петровны Шошиной – человека, который стоял у истоков нашего учреждения, первого директора Молодёжного центра «Современник».

На ее долю выпал нелегкий период формирования трудового коллектива и становления учреждения как очага культуры в левобережной части города.

Нину Петровну помнят даже те, кто пришел в «Современник» учиться азам искусства, будучи совсем малышами.

Она навсегда останется в наших сердцах как чуткий и сопереживающий человек, справедливый, ответственный и грамотный руководитель.

От лица коллектива Молодёжного центра «Современник» выражаем глубокие соболезнования семье Нины Петровны! Спасибо Вам за все! Светлая память!

Коллектив МЦ «Современник»
Представители общественных организаций отметили международный праздник

3 декабря в здании общественных организаций собрались члены правления кимрской общественной организации инвалидов – ВОИ, а также руководители местных отделений ВОС и ВОГ, чтобы отметить Международный день людей с ограниченными возможностями.

Пообщаться и поздравить с праздником прибыли глава города Кимры И.М. Балковая и председатель Кимрской городской Думы Д.И. Кривчиков. Беседа состоялась в теплой обстановке за столом с чаем и сладостями. Глава города выслушала все вопросы, заданные членами общественных организаций, поблагодарила за предложения по решению некоторых из них. Председатель правления Кимрской организации ВОИ М.М. Махова в ответном слове выразила благодарность Ирине Макаровне и Дмитрию Ивановичу за внимание к инвалидам, их проблемам и за участие в разрешении бытовых вопросов. Также Маргарита Михайловна обратила внимание присутствовавших на отзывчивость заместителя главы города А.В. Гончарова и поблагодарила за помощь в работе инвалидов с компьютерной техникой руководителя отдела информационно-технического обслуживания Н.В. Протасова.

В этот день за активное участие в жизни города и в связи с праздником И.М. Балковая вручила почетные грамоты председателям местных организаций инвалидов: М.М. Маховой, ВОИ; Н.В. Воробьевой, ВОГ; В.В. Гробову, ВОС, а также Н.В. Николаевой – члену правления ВОИ. Благодарностей главы города удостоены: Г.А. Курочкина, председатель первичной организации «Новое Савёлово», и Н.Н. Ломоносова, член ревизионной комиссии ВОИ.

Прекрасными музыкальными номерами радовал собравшихся дуэт «КРИСТАЛЛ» в составе Кристина Киути и Алла Фейлинг, ДК «40 лет Октября».

В Кимрах инвалидов более 3 тыс. человек, труда и детства – около 1,8 тыс., 120 – инвалидов по зрению, 96 – слабослышащих на учете ВОГ, около 25 чернобыльцев. Есть инвалиды, получившие ранения в боевых действиях, среди них Армен Маргарян, награжденный за боевые заслуги орденом Красной Звезды.

Кимрские общественные организации, которые оказывают помощь инвалидам: комплексный центр соцобслуживания, общества инвалидов труда и детства, ветеранов ВОВ и тружеников тыла, детей войны, общество глухих, общество слепых, общество чернобыльцев – ликвидаторов последствий страшной аварии на АЭС.

На снимке: участников праздника пришли поздравить артисты ДК «40 лет Октября».

Кимрская «Молодая гвардия» поздравила ветерана

В День народного единства кимрские молодогвардейцы совместно с членом политсовета городского отделения партии «Единая Россия» Г.Н. Беловой навестили заслуженную жительницу нашего города Анну Николаевну Кругликову и поздравили ее с праздником.

Анна Николаевна родилась 15 июня 1929 года в деревне Кадниково Кимрского района. Вся ее трудовая деятельность прошла на единственном рабочем месте – на обувной фабрике «Красная звезда». А.Н. Кругликова награждена медалью «Ветеран труда», имеет грамоты и благодарности за добросовестный труд и профессионализм.

«Такие визиты очень важны для наших уважаемых ветеранов, – делится впечатлениями руководитель местного отделения МГЕР Роман Кривчиков. – Особенно сегодня, в праздничный день, который символизирует сплоченность и героизм российского народа».

Другие участники визита присоединяются к Р.Д. Кривчикову, подчеркивая важность связи поколений.

«Считаем своим долгом помнить и чтить достижения героического поколения наших бабушек и дедушек, не оставлять их в пожилом возрасте без внимания», – пояснила Галина Белова.

На снимке слева направо: Дмитрий Кривчиков, Анна Николаевна Кругликова, Галина Белова и Анастасия Гончарова.